Кана-Шейх Хантиев (чечен. ХӀентин Кана) – одна из ярких фигур в истории Чечни конца XIX – первой трети XX века. Он был не только шейхом Накшбандийского тариката и духовным лидером, но и активным политическим деятелем, просветителем и военным предводителем, чья жизнь трагически оборвалась в годы советских репрессий.
Кана родился в 1848 году в селе Старый-Юрт (Девкар-Эвла), в семье Ханти Ахметханова. Он происходил из тайпа Аллерой. Вскоре после его рождения их семья переселилась в село Нижний-Наур (чеч. Лаха-Невре). Кана был младшим братом известного чеченского шейха Усмана-Хаджи Хантиева, который сыграл ключевую роль в его становлении.
Первоначальное религиозное образование Кана получил в медресе Абу (Бешир-Шейха) в Ташки-чу (Аксай). После смерти наставника он в течение десяти лет обучался у ученика Абу-Шейха – видного кумыкского суфия Хож-Ахмеда (Аджамат) Аксайского. Именно брат Усман-Хаджи и устаз Хож-Ахмед способствовали тому, чтобы Кана достиг духовного ранга шейха, став духовным преемником их религиозного учения.
В начале 80-х годов XIX века Кана Хантиев женился на девушке из своего села по имени Замза. Это была дочь Еси Муртаева из Нижнего-Наура, тоже выходца из тейпа Аллерой. У них родилось восемь детей: сыновья Абдурахман, Абдурахим, Абу и Яраги, а также дочери Макка, Медна, Хава и Хадижат. Позже короткое время Кана-Шейх состоял также в браке с Жансари из Верхнего-Наура.
После смерти старшего брата шейха Усмана-Хаджи в 1896 году Кана-Шейх возглавил медресе в селе Лаха-Невре (Нижний-Наур). При нём школа продолжила выпускать образованных муталимов (учеников). Однако главной его заслугой этого периода стало содействие светскому образованию. Вместе с Хуси-муллой Успахаджиевым из Нижнего-Наура, выпускником медресе шейха Усмана-Хаджи, Кана-Шейх выступил инициатором открытия русской школы в родном Нижнем-Науре. Несмотря на сопротивление консервативных кругов общества, авторитет шейха сыграл решающую роль. Школа была построена в 1900 году и открыта 1 января 1901 года, что стало большим шагом в просвещении региона. [Центральный государственный архив Республики Северная Осетия-Алания (далее — ЦГА РСО-А), ф. 11, оп. 6, д. 190, л. 4-6; Архивное управление Правительства Чеченской Республики (далее — АУП ЧР), ф. 236, оп. 1, д. 79, л. 17-22].
Благодаря стараниям духовенства во главе с Абдул-Азизом (Докку) Шаптукаевым, Каной Хантиевым и Дени Арсановым, конфликты на Тереке между казаками и чеченцами в начале ХХ века разрешались мирными переговорами. В качестве примера можно назвать съезд в станице Червлённой, состоявшийся 24-25 февраля 1906 года с участием уполномоченных от казаков и чеченцев, на котором Надтеречный участок Грозненского округа Терской области представляли Абдул-Азиз (Докка-Шейх) Шаптукаев, Эти Яндаров, Дени-Шейх Арсанов, Кана-Шейх Хантиев и Гандор Себиев. На началах постановлений, принятых Червлёнским съездом, 1 ноября 1906 года состоялась также акция примирения между казаками и чеченцами в станице Наурской. Оттуда вечером все представители казачьих верхов и начальства области были приглашены на хлеб-соль в чеченский аул Нижний-Наур, лежащий напротив станицы Наурской на правом берегу Терека. Торжества по случаю примирения продолжались до 2 ноября 1906 года. [Российский государственный военно-исторический архив (далее – РГВИА), ф. 1300, оп. 4, д. 1540, л. 11-12, 30].
В 1911 году царская администрация начала жёсткую кампанию против известного чеченского абрека Зелимхана Харачоевского. Многие религиозные авторитеты симпатизировали этому борцу с произволом властей. Из-за этого осенью 1911 года по распоряжению наместника Кавказа графа Воронцова-Дашкова Кана-Шейх, в числе других духовных лиц края, был выслан в город Калугу. Официальная причина – «пособничество абреку Зелимхану». В ссылке вместе с ним оказались известные шейхи Бамат-Гирей-Хаджи (Iовда) Митаев, Абдул-Азиз (Докка) Шаптукаев, Сугаип-мулла (ХIайба) Гайсумов, Чиммирза (Дукка) Хамирзаев и Магомед (Мани) Назиров. Тогда же в город Козельск Калужской губернии был выслан также шейх Батал-Хаджи Белхороев, а в городе Астрахани разрешили отбывать срок наказания престарелому шейху Омар-Хаджи из Анди. [РГВИА, ф. 400, оп. 1, д. 3923, л. 28-30; Государственный архив Российской Федерации (далее – ГАРФ), ф. 102, 5-Д, оп. 146, г. 1911, д. 635, ч. 2, л. 2 с об, 92 с об, 93, 108 с об].
По словам Мухади Ахметханова, Кана Хантиев был сослан в вольное поселение в Калугу без семьи, а его одежду стирала жена Бамат-Гирея-Хаджи – Аругаз (АругIаз). Однако в 1912 году, признав их невиновность, властями было разрешено вернуться на родину Кана-Шейху Хантиеву и Докка-Шейху Шаптукаеву, которых соотечественники встречали дома торжественными религиозными мероприятиями. [ГАРФ, ф. 102, Д-5, оп. 146, 1910 г, д. 635 ч. 2, л. 106 с об; РГВИА. Ф. 400, оп. 1, д. 3923, л. 57 с об; Государственный архив Калужской области (далее – ГАКО), ф. 785, оп. 1, д. 315, л. 7-8 с об].
Генерал-майор Юденич за начальника штаба Кавказского военного округа 21 апреля 1912 года за № 4976 пишет отношение в Департамент Полиции Исполнительной МВД «О возвращении из ссылки на родину жителя Грозненского округа, Терской области, Кана Хантиева». Документ состоял из следующего содержания: «Житель сел. Нижний-Наур, Грозненского округа, Терской области, Кана-Хаджи Хантиев по распоряжению главнокомандующего войсками округа, в октябре прошлого года выслан с семьей, в порядке ст. 11-2, т. II Учр. Упр. Кавк. края, по продолж. 1906 года, в Калужскую губернию, сроком на пять лет, под гласный надзор полиции, в числе восьми шейхов, изобличённых в пособничестве и укрывательстве абрека Зелимхана.
В виду возникших вслед за тем сомнений, как относительно самой личности Хантиева, так о правильности применения к нему вышеупомянутой меры административного воздействия, а также вследствие неоднократных ходатайств со стороны названного туземца о пересмотре о нём дела, по приказанию Его Сиятельства графа Воронцова-Дашкова, начальнику Терской области было предложено произвести новое тщательное о нём расследование.
На основании представленных ныне Терским областным начальством сведений и объяснений по этому поводу, Главнокомандующий войсками округа пришёл к заключению о невиновности и непричастности Кана Хантиева к вредной деятельности шейхов-зикристов, направленной к укрывательству и пособничеству абреку Зелимхану, а потому, признав возможным отменить принятую в отношении его меру административного воздействия – высылку из пределов Кавказского края, – разрешил теперь же возвратить его с семьей на родину.
Об этом, по поручению Его Сиятельства графа Воронцова-Дашкова, сообщаю, для доклада Министру Внутренних Дел, в дополнение к письму от 26 октября прошлого года за № 5758». [ГАРФ, ф. 102, Д-5, оп. 146, 1910 г, д. 635 ч. 2, л. 119 с об, 120; РГВИА. Ф.400, оп. 1, д. 3923, л. 58-59 с об].
8 мая 1912 года вице-директор Департамента Полиции МВД Лерхе П.К. пишет секретную директиву за № 68937 Калужскому губернатору: «Штаб Кавказского военного округа сообщил, что Главнокомандующий войсками округа признал ныне возможным отменить принятую в отношении жителя селения Нижний-Наур, Грозненского округа, Терской области, Кана-Хаджи (Хантиева) меру административного воздействия – высылку из пределов Кавказского края и разрешил ему с семейством теперь же возвратиться на родину.
Об излож[енном] Д[епартамен]т П[олиции] уведомляет Ваше Пре[восходитель]ство, в дополнение к отношению от 23 ноября 1911 года за № 78415, для зависящих распоряжений и объявления назван[ому] лицу.
Подп[исал] за директора (подпись Лерхе).
Скр[епил] за делопроизводителя (подпись Лобачевский).
Верно: (подпись Троицкий)».
Того же числа за № 68938 Лерхе уведомляет о своих действиях Штаб Кавказского военного округа, «что распоряжение Главнокомандующего войсками округа об отмене принятой в отношении жителя сел. Нижний-Наур, Грозненского округа, Кана-Хаджи (Хантиева) меры административного воздействия и разрешении ему с семейством возвратиться на родину сообщено вместе с сим Калужскому губ-ру, для зависящих распоряжений и объявления помянутому лицу». [ГАРФ, ф. 102, Д-5, оп. 146, 1910 г, д. 635 ч. 2, л. 130 с об, 131].
С началом Гражданской войны Кана-Шейх не задумываясь встал на защиту своего Отечества. В конце 1917 года он сформировал вооруженный отряд из своих мюридов (в народе «Кани полк», т.е. – «Полк Каны») для защиты мирных жителей Притеречья от белоказачьих банд. В первые дни января 1918 года отряд Каны участвовал в бою за Старый-Юрт против вероломно напавших на это село белогвардейцев. В 1919-1920 годы шейхи Сугаип-мулла Гайсумов, Али Митаев, Солса-Хаджи Яндаров, Ибрагим-Хаджи Мустапаев и Кана Хантиев организовали сопротивление плоскостной Чечни против Добровольческой армии Деникина. В условиях, когда власть часто переходила из рук в руки, отряд Кана-Шейха охранял Притеречные чеченские селения от нападений казаков и белогвардейцев.
Вскоре генерал Деникин вынужден был заговорить о переговорах с чеченцами и пригласил их в Грозный. Обеспокоенный положением в Чечне, Деникин приехал в Грозный для переговоров 29 марта 1919 года. На встрече с представителями Грозненского и Веденского округов, он призвал их прекратить борьбу с Добровольческой армией и подчиниться требованиям белогвардейского командования. Полную солидарность Антанты с Деникиным выразил присутствующий на переговорах начальник британской военной миссии генерал Бриггс, который тоже призвал чеченцев не чинить препятствий Деникину и оказать ему содействие.
С ответной речью с чеченской стороны выступили шейхи Солса-Хаджи Яндаров из Урус-Мартана и Кана Хантиев из Нижнего-Наура, уверившие Деникина в том, что если Добровольческая армия перестанет сжигать чеченские селения, то они перестанут воевать против них. [Очерки истории Чечено-Ингушской АССР. Т. 2. Грозный, 1972. С. 55].
Правителем Чечни Деникин назначил генерала от артиллерии чеченца Эрисхана Алиева, помощником его по гражданской части – полковника Баймурзаева, а помощником по военной части – полковника Григорьева. Начальник Грозненской группы белогвардейских войск генерал Драценко предъявил чеченцам условия, при выполнении которых Добровольческая армия обязывалась не разрушать их сёла. Условия заключались в следующем:
«1) Если аул выдаст русских красноармейцев – большевиков, дезертиров, грузин, азербайджанцев, турок и других участников из отрядов Узун-Хаджи, Гикало, Эльдерханова и прочих главарей и не сделает ни одного выстрела по войскам Добровольческой Армии, — то такой аул не будет уничтожен;
2) По требованию отрядов Генерала Драценко аулы должны давать проводников и охранять отряды Добровольческой Армии от стрельбы злоумышленников с тыла; если раздастся хотя один выстрел из ближайшего аула, то этот аул будет немедленно разрушен;
3) Аулы, которые не могут выполнить вышеозначенных условий, должны теперь же озаботиться выводом в безопасные места всех женщин и детей, так как никакой пощады никому сделано не будет».
Объявляя эти условия, Правитель Чечни Эрисхан Алиев от себя добавлял: «Ещё раз предупреждаю, что если вы сами своими средствами выгоните от себя банды Узун-Хаджи и выдадите большевиков, то этим спасете от разгрома свои аулы и имущество.
Для объявления Чеченскому народу этих непременных и обязательных условий, поставленных генералом Драценко, я посылаю Председателя Чеченского Национального Совета Ибрагима Чуликова и представителя от Надтеречного участка Кану Хантиева». [Российский государственный архив социально-политической истории (далее – РГАСПИ), ф. 5, оп. 1, д. 2931, л. 6].
Однако, такими ультимативными мерами чеченцев нельзя было запугать. Тем более, это должен был понимать генерал Алиев, сам являвшийся этническим чеченцем. Результатом всей этой авантюры стало то, что осенью 1919 года вся Чечня под знамёнами эмира Узун-Хаджи и Красной Армии восстала против белогвардейцев. Чеченцы объявили Добрармии газават и 26 марта 1920 года полностью изгнали со своей земли полчища генерала Антона Ивановича Деникина. И деятельное участие в этом принял отважный «полк Кана-Шайха», состоявший из верных ему мюридов.
В начале 1920-х годов, уже после установления в Чечне советской власти, Кана-Шейх стал авторитетным советником шариатского суда в Нижнем-Науре. Однако, уже с окончательным укреплением советской власти в Чечне начались гонения на духовенство. В 1925 году были запрещены шариатские суды, произведено повсеместное разоружение Чечни, а в 1929 году Кана-Шейх был арестован ОГПУ и провёл полтора года в заключении. Был освобождён тогда из-под ареста благодаря ходатайству организаторов первой подпольной ячейки коммунистов в Нижнем-Науре, в список которых Кана-Шейх был внесён под первым номером ещё задолго до прихода советской власти, когда под покровом ночи, в дождливую погоду горстка будущих революционеров в глубочайшей тайне собралась в доме Харона Магомедхаджиева в Нижнем-Науре.
Несмотря на свой преклонный возраст, Кана-Шейх в начале 30-х годов ХХ века продолжал оказывать огромное моральное влияние на людей, что вызывало опасения властей. В связи с этим, 17 марта 1933 года шейх был в очередной раз арестован в возрасте 85 лет.
Обвинительное заключение Кана-Шейха, составленное 3 апреля 1933 года, вменяет ему следующую вину: «Руководствуясь имеющимися в деле материалами, добытыми в процессе предварительного следствия, виновность нижепоименованных обвиняемых нахожу установленной в следующем:
- Хантиев Кана, 85-ти лет, по нац[иональности] – чеченец, гр[аждани]н СССР, урож[енец] с. Н[ижнего]-Наура, Надтеречного района, ЧАО, б/партн., грам[отен] по-арабски, шейх, крупн[ый] религ[иозный] авторитет по всему Надтеречному району, глава Аллероевского тейпа, при белых являлся поставщиком продуктов для белой армии, крупный кулак, в момент обыска обнаружено было и конфисковано: 467 пудов зерна, спрятанного в разных местах, яма с 15 центнерами картофеля, 29 голов крупного рогатого скота, рабочего скота – 9 буйволов, 5 лош[адей], 5 молодняка, 15 голов овец. Женат, на иждивении никого не имеет, до дня ареста находился на полулегальном положении, ранее арестовывался за а[нти]/с[оветскую] работу, со слов не судим –
В том, что он:
а) Являясь шейхом, крупным религиозным авторитетом по Надтеречному р-ну ЧАО, главой Аллероевского тейпа и в силу этого непримиримым врагом существующего образа правления,
— в течении времени конца 1931 года по день арест[а] включительно, т.е. по второй половине февраля 33 года, как глава Аллероевского тейпа, вдохновил и организационно построил крупную к[онтр]-р[еволюционную] банд-организацию по сел. В[ерхнему]-Науру, в состав каковой в основном входили его мюриды и однотайповцы.
б) Проводя указанную работу, неоднократно в течение 32 года приезжал в В[ерхний]-Наур, где в доме своего главного мюрида бандглаваря Зайпулаева Ахмада проводил совещания, где давал установки всячески препятствовать мероприятиям сов[етской] власти, вооруженным порядком выступать и нарушать путем банд-налетов и разгромов, правильное функционирование совхозов и колхозов района, дабы скомпрометировать совхозно-колх[о]зное строительство соввласти.
в) В результате названной деятельности была создана и в течении указанного выше времени оперировала крупная банда во главе с его главным мюридом Зайпулаевым Ахмадом и Магомадовым Саадулой, каковая совершила на протяжении указанного времени 18 дерзких грабежей и банд-налетов по колхозам и совхозам Надтеречного района, нанеся колоссальные материальные ущербы, главным образом совхозу «Красн[ый] Меринос» (Овцеводническ[ий] совхоз), Хлопкосовхозу № 4, глубинному пункту Мундар-Юртовского Заготзерно, где бандой был произведён дерзкий налёт и ограблено 400 пудов зерна под лозунгом «вооружённой рукой обратно забирать свой хлеб у соввласти», сопровождавшееся при этом физическими издевательствами над рабочими…
Дело … по обвинению вышеперечисленных обвиняемых вместе с заключением прокурора ЧАО – направить для внесудебного рассмотрения в крайполиттройку при ПП ОГПУ СКК гор. Ростов-на-Дону.
Обвинительное заключение составлено 3 апреля 1933 года в гор. Грозном». [Центральный архив Федеральной службы безопасности Российской Федерации (далее – ЦА ФСБ РФ), ф. АУД, д. П-9388, т. 4, л. 10, 11, 64].
Во время допроса ОГПУ, состоявшемся 4 апреля 1933 года, Кана Хантиев дал следующие показания: «Виновным себя не признаю в том, что я являюсь вдохновителем и организатором к/р бандгруппировки в Надтеречном р-не, с целью подорвать прочность советской власти и её проводимые мероприятия, путем грабежей совхозов…, происхожу из тейпа аллерой, Зайпулаев и Магомадов не являются моими мюридами и я с ними совершенно не знаком, в бандах я не был и таковые не организовал, сам я по соц. положению бедняк, кулаком не был и никаких к/р группировок не организовывал, в грабежах никогда не участвовал и к этому никого не подстрекал. Более показать ничего не могу, в чём и подп[исываюсь]. (Подпись на арабском – «Кана бин Ханти»). Переводил уполномоченный (подпись). [ЦА ФСБ РФ, ф. АУД, д. П-9388, т. 2, л. 1 об].
Постановлением Тройки при ПП ОГПУ СКК и ДАССР от 9 апреля 1933 года шейх Кана Хантиев «за антисоветскую деятельность» был приговорён к высшей мере наказания – расстрелу. Приговор был приведён в исполнение 10 мая 1933 года. [АУП ЧР, ф. Р-1292, оп. 2кс, д. 5, л. 1].
Однако в 1990 году Кана-Шейх Хантиев и другие фигуранты его уголовного дела были полностью реабилитированы «за отсутствием в их действиях состава преступления». [ЦА ФСБ РФ, ф. АУД, д. П-9388, т. 6, л. 483-484].
В настоящее время в селе Надтеречное (Лаха-Невре) Надтеречного района Чеченской Республики проживают уважаемые в народе потомки Кана-Шейха Хантиева – Ахметхановы (Ахматхановы) и Абуевы.
Жизненный путь Кана-Шейха Хантиева – это яркий пример служения своему народу, пронесённый через эпохи потрясений и репрессий. Родившись в период Кавказской войны и пройдя суровую школу духовного обучения у лучших наставников своего времени, он не только продолжил дело своего старшего брата шейха Усмана-Хаджи, став главой медресе, но и выступил инициатором открытия светской русской школы, видя в просвещении залог будущего своего народа. Его жизнь, полная испытаний – ссылка в Калужскую губернию, аресты ОГПУ в 1929 и 1933 годы – не сломила его духа, а лишь укрепила веру в избранный путь. Шейх Кана Хантиев навсегда останется в памяти чеченского народа как символ несгибаемой воли, духовной стойкости и беззаветной любви к своему народу, которую он пронёс через все бури своей нелёгкой судьбы.
Адам Духаев,
Ахмед Ахметханов
